Previous Entry Share Next Entry
Комментарий к докладу начальника ОТП СИБЛАГа ОГПУ И.И. Долгих от 18 сентября 1933 г. о Назино
corporatelie
Как и обещал, привожу свои ремарки к опубликованному в предыдущем посте докладу начальника ОТП СИБЛАГа ОГПУ Ивана Ивановича Долгих, в том числе содержащим сообщение о Назинской трагедии.

1306576243.jpg
Именно И.И. Долгих нес персональную ответственность на высшем управленческом уровне СИБЛАГа за успешное проведение операции по расселению депортированных трудпоселенцев.  Осенью 1933 г. ему пришлось представить свою рефлексию и виденье произошедшего в Александро-Ваховской комендатуре на острове Назино в докладе на имя начальника СИБЛАГа А.Горшкова (см. предыдущей пост).

Сразу стоит отметить методологический момент. При анализе данного документа становится понятным насколько важно для более менее корректной и объективной интерпретации источники подобного рода ( сверхсекретные докладные записки руководящих сотрудников ГУЛАГа) сопоставлять со всем массивом известных документальных данных из максимально удаленных друг от друга источников. В историографии последних лет часто наблюдается некритическое доверие абсолютно всем фактам, цифрам и трактовкам, содержащихся в подобных официальных реляциях только исключительно потому, что, якобы, сам факт наличия грифа "совершенно секретно" предполагает отсутствие манипуляций с фактографией и повышает общую достоверность написанного. Более тщательный анализ репрезентативного количества документов разных уровней административных структур тюремно-лагерного ведомства свидетельствует, что , напротив, бюрократическая иерархия ГУЛАГа и партийно-советских органов, зачастую, скрывала многочисленные узлы личных, ведомственных и идеологических интриг и противоречий, которые напрямую коррелировали с характером составляемых докладных записок, рапортов и отчетов. Как бы может банально этот тезис не звучал, но секретность документа, особенно в случае пенитенциарных и силовых ведомств, совершенно не гарантирует достоверность изложенного.

На примере данного доклада «ведомственная» попытка исказить фактографию и как-то оправдаться видна особенно хорошо.

Во-первых, Долгих при характеристике «спецконтигнента» ни разу не упоминает об оперативном провале милиции и ОГПУ Европейской части СССР. Напротив, замначальника СИБЛАГа делает широкое обобщение и пытается представить депортированных как сборище опасных и агрессивных уголовников. Долгих отмечает : "весь контингент представляет собой самую деклассированную массу из городов - отбросы человеческого общества. Эта городская шпана, готова на все: грабеж, убийства и все охотно с гордостью заявляют о своем Московском и Ленинградском происхождении". Однако, данное утверждение банально не соответствовало фактической стороне дела. Действительно, на Назино были высажены уголовники и рецидивисты-тут Долгих не врал. Но слукавил гулаговский начальник в другом. Одними урками дело не ограничивалось. Все проверяющие Александро-Ваховскую штрафную комендатуру по горячим следам- а именно комиссия окружного прокурора Старикова и зампреда ОК КК Эйна, инструктор-пропагандист окружкома ВКП(б) Величко, даже коллега Долгих по лагерю- инспектор СИБЛАГа Перепелицын констатировали, что на остров Назино было выброшено множество совершенно случайных людей, не являющихся "деклассированным рецидивом”, а попавших «под горячую руку» милиции и сотрудников транспортных отделов ОГПУ на вокзалах больших городов в ходе грандиозной «социальной чистки» весны 1933 г. Cмешение уголовников со случайными гражданскими лицами серьезно усугубило и без того катастрофическую ситуацию на острове. Долгих об этих фактах принципиально не упоминает- в его изложении есть лишь только "рецидив", причем «ленивый». По сути, замначальника СИБЛАГа сознательно занимался «диффамацией» высланных.
В реальности картина была куда печальнее.
Если даже не брать в расчет известное письмо Величко, который впервые обратил внимание на этот оперативный провал силовых ведомств Европейской Россиии, то даже назначенная из Москвы так называемая " комиссия Ковалева" ( причем совместно с такими серьезными "гостями" как И.И. Арнаутовский, оперуполномоченным 3-го отдела центрального аппарата ГУЛАГа ОГПУ СССР) констатировала следующее об этом "рецидиве":
Ниже приводим список лиц, неправильно высланных, наиболее характерных:
Иванов Иван — инженер, работает на Канавинском котлотурбинном заводе в Нижнем Новгороде, приехал в командировку в Москву [в] Котлоуправление, где и был задержан.
Овласевич — инженер, техдиректор [17] авиазавода в г. Москве; был задержан на Ленинградском шоссе при выходе из трамвая.
Вяхирев Николай Петрович — инженер, геодезист, окончил Московский межевой институт; с 1928 по 1932 г. работал в Уральской области; с 1932 г. служит в г. Москве, Мособлпроект (Мясницкая, 43); арестован 28/ IV у Покровских ворот, когда шел к сестре.
Булыгин Григорий Иванович — 1906 г. [рождения], работал чернорабочим в Москве на кистевязальной ф[абри]ке (Семеновская ул., 22, Пролетарского р[айо]на); имеет паспорт, арестован, когда вышел за покупкой хлеба; паспорт выдан 33-м отделением милиции.
Воронин Сергей Андреевич — 1916 г. рождения, работал в г. Старая Русса, Ленинградской области, 13-я дистанция пути Октябрьской жел[езной] дор[оги] слесарем; арестован, когда возвращался через Москву из отпуска.
Гарин Иван Ипатович — 35 лет, старший мастер по метлахским плиткам химкомбината на ст. Бобрики Рязано-Уральской жел[езной] дор[оги], задержан на вокзале, когда приехал к жене, работающей кондуктором на городском трамвае в Москве, она проживала [по адресу:] Воронцовская ул., дом № 28, кв. 3.
Мозжерин Иван Петрович — проживал с. Шаблиша Багарянского р[айо]на Уральской области, колхозник колхоза «Красная поляна», проезжая в Новосибирск к отцу, вышел на ст. Называевской Омской ж[елезной] д[ороги], за хлебом. Проходя мимо эшелона, следуемого с т/п [16], был с последними схвачен, затащен в вагон, раздет и привезен в Томск, а затем Назино. Отец проживает в Новосибирске [по адресу:] Лесков Лог, 26, которого зовут Петр Данилович.
Пучка Мария Кузьминична — 1912 г. рожд[ения], колхозница-трактористка, проживала на ст. Камышевская Ейского р[айон ] а Северо-Кавказского края, по письму брата поехала в отпуск в г. Москву и на вокзале была арестована; при себе имела справку от колхоза.
Муллер Алексей Ефтихьевич — 14 лет, поехал из дер. Гольновки: около Житомира, от матери к брату в г. Владивосток; мать состоит в колхозе; брат — стрелочник желдороги; задержан при пересадке на вокзале.
Артюх Федосей Михайлович — 1912 г. рожд[ения], колхозник с. Тепловка Пирятенского р[айо]на Прилуцкого округа УССР, колхоз им. Ленина; в Москву послан с 3-мя товарищами за хлебом и на вокзале был арестован; его трое товарищей односельцы Конский Михаил, Волоцкий Иван и Тихенко Иван умерли на острове Назино, у которых дома остались семьи и дети; при аресте на Брянском вокзале предъявлял документы от колхоза, но на них не обратили внимания.
Горбунова Галина Георгиевна — жена командира секции крейсера «Аврора», проездом через Москву была задержана на Московско-Казанском вокзале, где имела пересадку на Ленинград; при задержании была беременной и родила на Назинском поселке в Нарыме.
Овсянников Алексей Иванович — 15 лет, жил у отца [в] г. Москве, Таганка, Большие Каменьщики, дом 36, кв. 6; отец — пекарь; арестован на улице.
Гончаров Иван Романович — имеет орден Красного Знамени № 20010; приехал в Москву за получением персональной пенсии, где был задержан.
Маслов — член ВКП(б), работал в г. Москве на Нефтегазе; выпивал с шурином и инженером; ввиду того, что не хватило закуски, все трое пошли в лавку, но были задержаны как беспаспортные. Инженер и шурин умерли, первый на острове Назино, а второй на 5-м Назиновском участке.
Шиков Александр Сергеевич — окончил ФЗУ [18] на коксострой-комбинате в г. Щегловке Зап[адно-]Сибирского края, послан на работу по контрактации, но был задержан на ст. Болотная, Томской ж[елезной] д[ороги] и направлен в г. Томск, а затем Нарым.
Скрипов Николай Селиверстович — приехал в г. Омск, т. к. в Ишиме, куда он следовал к родственникам, был карантин; задержан в Омске на базаре конвоем, ведущим арестованных, и заключен в эшелон, где следовали т/п и с ними прибыл через Томск в Назино.
Слесаренко Егор Герасимович — 1918 г. рожд[ения], работал в г. Омске на Омской ж[елезной] д[ороге] в вагонном цехе; проходя по г. Омску, был задержан охраной эшелона, следуемого с т/п, посажен в вагон и направлен в Назино; мать работает на ст. Петухово Омской железной дороги на механическом заводе чернорабочей в литейном цехе, ее зовут Елизавета Леонтьевна.
Куртюков Николай Федорович — 16 лет, проживал в г. Москве, Пролетарский р[айо]н, Большая Каширская, дом 38, кв. 4; отец, Федор Яковлевич, работает по поделке вешалок, Куртюков ехал домой со ст. Раздельная, Военный городок (у Владивостока) от зятя Ивана Васильевича Березина, находящегося в Красной армии командиром взвода; на ст. Маслянинская Омской ж[елезной] д [ороги] вышел за кипятком, пролезал под эшелон[ом] к своему поезду, но был задержан охраной эшелона, посажен в вагон и направлен в Нарым.
Усенко Б. Ф. — бухгалтер, происходит из г. Курска, поехал на ст. Голутвино, которую проспал; у стоящего эшелона стал проситься доехать; ввиду разговора повышенным тоном был арестован, посажен в эшелон и направлен в Нарым; бывший доброво лец Красной армии и состоит на учете в запасе командиром запаса.
Рахаметзянова — 12 лет, татарка, по-русски не говорит; ехала с матерью через Москву; на вокзале мать ушла за хлебом; милицией была задержана и направлена одна в Нарым.
Волков Николай Прохорович — 46 лет, рабочий-переплетчик с 28-летним производственным стажем; работал в совхозе при ест. Сиапин, около Харькова, арестован в Москве, куда приехал за документами.
Шудков Н. В. — член ВЛКСМ, зам. директора нежилтрест Ленинского р[айо]на в г. Москве, брат учится в Промакадемии; в выходной день был на постановке в Большом театре на «Пико вой даме», по окончанию спектакля вышел и был задержан на Неглинном проезде и отправлен в Нарым.
В беседе со многими лицами комиссии заявляли, что при задержании в Москве люди показывали свои документы, как и в отделениях милиции, так и отборочным комиссиям, но их документам не придавалось никакого значения, заявления не проверялись и всем был один ответ: «Поезжайте, там с вами разберутся».
В Александровской комендатуре комиссия нашла большую пачку разных документов, в том числе: новые паспорта, комсомольские билеты, воинские билеты, отпускные удостоверения, старые удостоверения личности, справки о месте работы, пропуска с заводов, трудовые списки и т. д. Найти живых людей по всем этим документам комиссии не представилось возможным, но отдельные лица были найдены, освобождены и им вручались документы.
Комиссией обнаружено, что среди высланных имелись инвалиды, без ног, без рук, слепые, явные идиоты, малолетние дети без родителей.
При разборе заявлений от неправильно высланных комиссия подходила, руководствуясь опросом и личными впечатлениями.
<...>

Как демонстрируют документы делопроизводства врачебного персонала СИБЛАГа на острове были выброшены и беременные женщины. Их всех Долгих «скопом» записал в «рецидив» и «отбросы человеческого общества».

Более того, в докладе Долгих рельефно проявляется менталитет сотрудников лагерной системы эпохи первых пятилеток. В некоторых фрагментах отчета явственно проступают специфически гулаговские принципы сверхэксплуатации системы подневольного труда. Что мною понимается под принципами сверхэксплуатации? Если очень кратко- к трудпоселенцам в это время относились как к очередному материальному ресурсу, подлежащему безжалостной «трудовой эксплуатации» даже в условиях катастроф. Это отчетливо видно даже по несколько дегуманизирующей лексике и устойчивым выражениям, применяемых Долгих по отношению к трудпоселенцам – "имеют место случаи прямого и непрямого сопротивления новых т/п мероприятиям по их освоению".

На мой взгляд, показательным свидетельством этой институциональной и часто недостаточно рефлексируемой даже специалистами жестокости является наличие в докладе оценки перспектив "трудового использования" депортированных.
Т.е даже после того как сотни людей погибли голодной смертью, а выжившие нуждались в срочной госпитализации, высшие эшелоны СИБЛАГа в лице товарища Долгих продолжают рефлексировать на тему как же более эффективно заставить их работать далее. Лично мне поразительна логика доклада. Несмотря на то, что сам Долгих подчеркивает инфраструктурный коллапс в комендатуре (горячая пища выдана месяц спустя после высадки людей на остров, нет никаких построек, медицинская помощь на самом рудиментарном уровне, массовая заболеваемость дизентерией и т.д.) и экстремальную смертность среди высланных, он все равно по заведенной в лагерях ОГПУ административной практике автоматом оценивает перспективу эксплуатации депортированных и критикует коменданта за то, что тот неэффективно заставлял сосланных работать.
Замначальника СИБЛАГа отмечает - "Уровень трудолюбивости рецидива крайне низкий. Комендант до сих пор не был в состоянии заставить их работать (. Это, конечно, больше по вине самого коменданта, не проявившего никакой энергии в этом направлении. А факт такой, что большинство прямо отказывается от работы: "умрем, а работать не будем", заявляют открыто более смелые, "убежим отсюда, нам это не страшно, но мы из Соловков убегали по несколько раз".

Очевидно, что отказ от работы для лагерного начальства- преступление высшего разряда, даже если первые несколько дней трудпоселенцев кормили мукой, они массово вымирали от голода, строений на острове нет, а выдача горячей пищи налажена месяц спустя.
Установка на сверхэксплуатацию трудпоселенцев «во что бы то ни стало» видна и в следующем эпизоде.
Прибыв на остров 20 июня 1933 г., Долгих выступает перед истощенными депортированными с традиционной для эпохи мотивирующей мобилизационной речью с посылом "нет таких крепостей, которые не могли бы взять большевики". Содержание этой речи изложено в докладе: "Перед собравшейся толпой рецидивистов на участке, я сообщил, что путем хорошего поведения и преданной работы они могут добиться досрочного освобождения, что работающим мы дадим усиленный паек, табак, одежду и проч., что злостно не желающим работать мы дадим лишь иждивенческий паек, а бегущие будут переданы Коллегии ОГПУ, что больным и слабосильным мы окажем все виды помощи и т.д. Лишь немногие восприняли мои слова как призыв к работе и нерешительно откликнулись на них. Большинство не желает работать. А те, немногие, которые приступили к работе, очень лениво выполняют свои обязанности.
При чем паек не был использован в качестве рычага для установления трудовой дисциплины, ибо на равных началах выдавался работающим и не работающим
".

Даже в атмосфере полноценной гуманитарной катастрофы начальствующие лица лагуправления, находясь на острове в буквальном смысле наполненным дистрофиками с дизентерией и 31 могилами (в одной из которых по итогам расследования Долгих обнаружено 53 трупа), продолжают проявлять типичный для первых пятилеток «индустриальный прагматизм»- критиковать трудпоселенцев за плохое выполнение обязанностей (sic) и пафосно вещать о преданной работе во благо его величеству производственному плану.
И эти рулады произносятся перед истощенными людьми, не получавшими горячей пищи больше месяца, пораженными разными болезнями и просидевшими в компании уголовников несколько недель без крова и еды на почти девственно голом острове на Оби.

Другие два момента, которые явно заставляли Долгих нервничать- повальная смертность среди трудпоселенцев, которая в разы превысила все допустимые "плановые" показатели, принятые в СИБЛАГе в это время (обычно не выше 5% за год, а не за недели) и факты людоедства, явившиеся предельным свидетельством разложения социальных отношений в комендатуре из-за невыносимых условий длительного пребвания (больше месяца) на острове без минимальной инфраструктуры. Перечисленное в перспективе грозило определенными неприятными последствиями.

Поэтому Долгих немедленно проявил чекистскую бдительность и стал искать в повышенной смертности и людоедстве "политической подтекст". Интересно проанализировать как менялось отношение Долгих к интерпретации каннибализма на острове- оно не было статичным и эволюционировало . Изначально, судя по резолютативной части протокола совещания  руководящих партийно-советских работников и сотрудников СИБЛАГа ОГПУ на пристани деревни Назино 21 июня 1933 г., Долгих решил принципиально отрицать эти факты как «антисоветский вымысел», выдуманный «рецидивом» для дискредитации управленческого гения СИБЛАГа ОГПУ. Затем, поскольку вся история получила слишком широкую огласку и была проверена целым сонмом разных ревизоров и медиков достоверно установивших эти ужасные факты, Долгих радикально меняет линию аргументации.
В комментируемом докладе (составлен осенью 1933 г.) заместитель начальника Сибирского ИТЛ уже не отрицает каннибализма как такового, но теперь отстаивает иную версию- каннибалы появились на острове по наущению административных политссыльных, а местная администрация не проявила достаточной расторопности и не разгадала антисоветского умысла в каннибализме и слухах о нем. Цитируя Долгих:Здесь же я касаюсь одного вопроса, послужившего благодарной почвой для распространения нежелательных настроений не только среди рецидивистов, но и среди остального населения, - это вопрос о людоедстве.
Недавно в Бирислюкой Поселковой К[омендату]ре (Каргасок) с/п старого контингента спровонцированы Ворониным и рыбак в политических целях вытаскивали трупы из могил для употребления в пищу. Аналогичный случай имел место [...] За последнее время был спровоцирован случай людоедства в Песьяновке по линии лагерей.

Слухи о наличии случаев людоедства упорно распространяются самими рецидивистами. При этом они стараются эти слухи распространять широко за пределами своего лагеря. По имеющимся данным с рецидивистами имеют связь определенные круги админ[истративных] и политических] ссыльных, которые для этой цели часто наезжают в село Назино. Одного даже поймали на острове Назино. Все это с очевидностью показывает наличие в этом деле определенного политического руководства за пределами лагеря рецидива.
Характерно, что и руководящие работники партийцы оказались не в состоянии оценить политическое значение этого момента. О наличии среди рецидива случаев людоедства сообщил без всяких оговорок и Окружной Прокурор Нарымского Округа тов. СТАРИКОВ. Инспектор СИБЛАГ"а КАПРАНОВ сообщает в своей докладной записке, что "обнаружено до десятка случаев людоедства".
После тщательной проверки мною выяснено, что случаи людоедства не могли иметь место на почве голода. Самый тяжелый момент с точки зрения снабжения рецидивистов, были между 18 и 22 мая, когда паек выдавался мукой. Но оказывается, что с эшалоном прибыл запас печеного хлеба в [,..] тонн, что для 4900 человек прибывших могло хватить на [. ] суток. После 22 мая начинается нормальное снабжение рецидивистов печеным хлебом. Кроме этого обнаруженные случаи людоедства относятся не к первым дням прибытия рецидива, а к тому времени, когда снабжение было более или менее удовлетворительно.
Когда я посетил место расселения, уже было организовано и котловое довольствие. Но здесь мне сообщили, что обнаружен случай когда один из рецидивистов поджарил на костре кисть человеческой руки.
В настоящий момент арестовано 9 рецидивистов в связи с людоедством. Характерно, что все они хорошо упитаны и не проявляют никаких признаков голода. Все это говорит за то, что на почве голода такие случаи не могли иметь места. На допросе первых трех арестованных, один не признавался в людоедстве, второй признался, но настойчиво показал, что его принудили к этому. Он даже обещал отыскать принудителя. А третий сообщил, что это у него не первый случай. Он и прежде пользовался человеческим мясом. Этот последний момент послужил поводом к тому, что бы врач комендатуры ХАЦКЕЛЕВИЧ объяснил эти случаи людоедства оттанизмом - объяснение, к которому молчаливо склонялись даже некоторые руководящие работники партийцы.

Т.е. Долгих походя вскрыл очередной антисоветский заговор.

Примечательно, что сам же Долгих пишет в другом месте того же самого доклада:
«Независимо от верности этих данных, нет никакого сомнения, что прием и расселение сопровождались большим процентом смертности.
Основными причинами являются следующие:
а) сильная истощенность прибывшего контингента.
б) влияние исключительных в этом году метеорологических условий - в Нарыме стоял холод и снег до середины июня при отсутствии у рецидива теплых вещей.
в) отсутствие необходимых санитарных мероприятий в месте приема рецидива.
г) отсутствие до 20/VI-33 года горячей пищи.
д) грабежи и взаимные избиения рецидивистов


Парадоксально, но Долгих совершенно четко рефлексирует и факт истощенности депортированных еще до прибытия на остров в Томской пересыкле при эшелонировании из Европейской части России и то что люди на девственно-чистом острове под открытом небом месяц(!) не получали горячей еды (первый эшелон высадили на Назино в середине мая 1933 г.) и отсутствие должной медпомощи. Однако эти элементы мозаики не складываются в его голове в логичное объяснение каннибализма. Кадровый чекист продолжает бдительно выдерживать «классовую линию», искать «антисоветский заговор» и «политический подтекст» посреди людей с дистрофией, объясняя произошедшее загадочным словом «оттанизм»(скорее всего имелся ввиду атавизм).
Наконец, оставался последний нюанс, который, по мнению Долгих, следовало как-то «рационализировать» в глазах вышестоящего руководства- а именно в плохом смысле красноречивая статистика смертности по данным актов комендантов. Долгих решил доказать некоторую завышенность представленных ему цифр.
По прибытию на остров, Долгих инициирует собственное расследование достоверности статистики смертности. По итогам пересчета и вскрытия могил на острове Назино, замначальника СИБЛАГа сформулировал версию о преувеличении цифр смертности самими депортированными в "политических целях" за счет включения в категорию умерших бежавших. Другим фактором, сыгравшим роль в искажении данных, по мнению Долгих, стала, якобы, "шкала дифференцированного питания" (за отсутствие которой Долгих журил комендантов абзацем выше).
Могильщики на острове получали пайковую муку по печально известной "дифференцированной системе" выдачи пайков, принятой в лагерях и спецпоселках ГУЛАГа в это время. Долгих подчеркивал, что " сама система погребения умерших внушает недоверие к указанным цифрам о смертности: работавшим на погребении выдавался "дифференцированный паек", в зависимости от количества трупов. Таким образом, при подаче сведений, они старались искусственно преувеличивать количество смертных случаев, зачислив сюда и бежавших.
По данным медсанперсонала на 17 июня имелось умерших на острове Назино 1167 чел., и на пунктах расселения 803 чел., всего 1970 чел., что составляет 32% от общего числа прибывших рецидивистов.
"
Однако и здесь Долгих идет на манипуляцию с фактографией. Понять это позволяют альтернативные документальные источники. После снятия коменданта Цепкова из СИБЛАГа для занятия должности прибыл новый комендант Фролов, который в августе и сентябре занимался переучетом депортированых и- что еще более важно- розыском бежавших. В сентябре он подготовил уже приводившуюся мной справку следующего содержания :”
Справка
По данным учета т/п Александро-Ваховской Участковой Комендатуры
на 20 сентября с/г. из числа прибывших 10289 деклассированных:
Умерло 1877 человек
Бежало 3682 человека. Всего - 5559 человек.
Цифра бежавших не соответствует действительности т.к.
1) На поселках многих хоронили по простому счету без наличия на них установочных данных, а отсутствующих при поверках числили в бегах.
2) Как видно из прилагаемой выписки из приказа № 141 по Уч. Комендатуре, громадное количество числившихся в бегах фактически умерло, причем указанные в приказе цифры обнаруженных трупов т/п. далеко не полны, т.к. и до последнего времени продолжают обнаруживат[ь]ся не учтенные трупы умерших т/п. Таким образом, учитывая состояние здоровья т/п.[,] дальность пути и непроходимость, отсутствие соответствующих припасов и т.п. надо сказать, что бежать если и удалось, то только единицам.

Уч. Комендант (Фролов)
б/Зав. Учета (Подпись неразборчива)
Источник: ГАНО. Ф. П-7. Оп. 1. Д. 628. Л. 144. Рукописный подлинник, подписи - автографы.

Ссылался Фролов на приказ №141, в соответствии с которым «из числа бежавших обнаружено трупов на острове - 455 и в тайге – 991»
Как мы можем видеть, Долгих в своем докладе принципиально обошел стороной факт гибели бежавших трудпоселенцев в глухой тайге, окружавшей остров Назино. По сути, сознательно сам занявшись преуменьшением статистики смертности «из политических соображений», только своих собственных.
Как итог- приведенные факты еще раз свидетельствуют об источниковедческом труизме- даже сверхсекретные документы нужно как можно тщательнее и осторожнее перепроверять при помощи максимально репрезентативного массива альтернативных источников.

А что касается автора доклада, зам.начальника СИБЛАГа ОГПУ по вопросам трудпоселенцев Ивана Ивановича Долгих, то за такие фортели с фактографией, массовую гибель людей и провал операции ему был объявлен дисциплинарный выговор с предупреждением. По итогам прокурорского и партийного расследования он не был привлечен к уголовной ответственности и даже не лишился должности. Это к вопросу о популярном в некоторых идеологизированных кругах тезисе о "карающей руке центрального аппарата", в соответствии с которым  с негодными "перегибщиками" в 1930-е везде и всегда справедливо разбирались, если произвол становился известен Центру. 

  • 1
"было выброшено множество совершенно случайных людей, не являющихся "деклассированным рецидивом”, а попавших «под горячую руку» милиции и сотрудников транспортных отделов ОГПУ на вокзалах больших городов" - к слову сказать, практика такой вот милицейской " кампанейщины" изображена в качестве эпизода в произведении Солженицына "Люби Революцию", когда автора задерживает милиционер при выполнении директивы " борьбы с паническими слухами", просто выводя того из очереди в магазин. Александру Исаичу тогда удалось вернуться благодаря случайным влиятельным знакомым . В числе высланных в Назино оказались те, у кого таких знакомых не оказалось...

Интересно и примененный метод борьбы с "рецидивом", то есть с асоциальной публикой в городах: по нему асоциальные личности должны превратиться в " социальных" благодаря обычной безысходности, когда они высылаются в заранее труднодоступные места и ставятся в такие условия, при которых труд должен стать синонимом жизни.
На практике это воплощалось в быструю, либо медленную гибель: горожане не выдерживали такой "шоковой терапии", как впрочем, множество привыкших к труду высланных при раскулачивании.
Получился именно что супержестокий и неудачный эксперимент по перевоспитыванию, с буквальным людоедским результатом.

Кстати, высланный в 64-м Бродский тоже под кампанию попал. В его случае кампанию по борьбе с тунеядством (аналог борьбы с асоциальными в 30-х).

Вы правы, что метод "массовых кампаний"- один из самых распространенных в управленческом арсенале советской бюрократии в ее сталинском изводе-

Можно процитировать О.В. Хлевнюка:
" Для достижения своих целей, в том числе для проведения мaссовых репрессий и выкaчивaния хлебa из голодaющей деревни, режиму вовсе не был нужен aппaрaт, действовaвший четко и ритмично по принципу чaсового мехaнизмa. Огрaниченность центрaлизaции в огромной стрaне вполне компенсировaлaсь широким применением методa кaмпaний, состaвлявших основу политической прaктики стaлинизмa. Внимaтельное изучение тaких кaмпaний позволяет выявить их общий, многокрaтно отрaботaнный aлгоритм. Все нaчинaлось (и это вaжно подчеркнуть) с выдвижения центром (чaще всего Стaлиным) целей кaмпaнии и рaспределения конкретных зaдaний. Зaтем происходилa мобилизaция aппaрaтa нa выполнение постaвленных зaдaч чрезвычaйными методaми, что предполaгaло широкое рaспрострaнение "перегибов". В результaте кaмпaния доводилaсь до уровня кризисa, в высшей точке которого определялись пределы отступления - преодоления "перегибов". Отступление было зaдaчей контркaмпaнии, своеобрaзного выходa из террорa. Нa этом этaпе репрессиям подвергaлись некоторые исполнители террорa, преврaщенные в "козлов отпущения", и провозглaшaлись формaльные лозунги "восстaновления зaконности". Ситуaция стaбилизировaлaсь, цели кaмпaнии объявлялись достигнутыми. Тaкие методы приводили к уничтожению огромных мaтериaльных ресурсов и многочисленным человеческим жертвaм. Однaко в контексте стaлинской системы кaмпaнии были вполне эффективным способом мобилизaционной центрaлизaции".

> автора задерживает милиционер при выполнении директивы " борьбы с паническими слухами", просто выводя того из очереди в магазин

Поделюсь одной историей, дошедшей до меня от друга семьи. Увы, она из третьих рук, так что за что купил, за то продал.

Дело, если память не изменяет, было в Минске в 1948-м году. Герой рассказа идёт по улице. Подъезжает воронок, оттуда выходит лейтенант (?) и говорит "садитесь". Рассказчик садится в состоянии шока. Внутри уже сидят другие люди. Все молчат.

Воронок проезжает мимо его дома. Он автоматически, ничего не имея в виду, говорит, "Вот мой дом". Вдруг лейтенант приказывает остановить воронок, выходит, открывает дверь и говорит рассказчику: "Выходите". Тот выходит, дверь закрывается, воронок уезжает. Совершенно ошалевший от таких крутых виражей рассказчик идёт домой и на этом его приключение заканчивается.

Он так и не понял, что произошло. Единственное казавшееся более или менее реалистичным объяснение заключалось в том, что у лейтенанта был план по количеству арестованных, который он случайно перевыполнил на одного человека. Он как раз думал, что ему с этим делать, когда они проезжали мимо дома рассказчика. Когда тот сказал "Вот мой дом", это подтолкнуло лейтенанта "решить вопрос" простейшим образом.

Это, конечно, только догадка, да и вообще, как я сказал, вся эта история из категории "за что купил, за то продал".

Edited at 2017-02-15 10:34 pm (UTC)

Отличная статья!

>секретность документа, особенно в случае пенитенциарных и силовых ведомств,
>совершенно не гарантирует достоверность изложенного.
Думаю, с учетом сказанного нас ждет еще много "открытий чудных" в области реальных цифр по репрессиям, которые надо будет увеличить раза в два.

Но, конечно, высказанное вами крайне правдоподобное общее соображение потребует документальных доказательств хотя бы в нескольких частных случаях.

Спасибо на добром слове.

Я в равной степени не люблю экзальтированных спекуляций на теме репрессий, как с желанием завысить, так и занизить их масштаб на самом деле. Но ревизии устоявшихся цифр, которые фундированы, очень важны.
----
Но, конечно, высказанное вами крайне правдоподобное общее соображение потребует документальных доказательств хотя бы в нескольких частных случаях.---
См., например, известный "казус" сводной статистики репрессированных по делам ГБ (известная "справка Павлова", достоверность цифр которой не оспаривалась с начала 1990-х) по количеству расстрелов в 1933 г.(хотя это на самом деле дефектная статистика из сводных справок ГБ, отложившихся в 8ос ЦА ФСБ), раскрытый Алексеем Тепляковым- http://corporatelie.livejournal.com/53743.html
Там получилось занижение количества расстрелянных, как минимум, в 6 раз. А возможно и больше.

Также отсылаю Вас к статье Олега Хлевнюка о "творчестве" Туркменского НКВД в 1937-1938 гг.(правда она на французском)- Hlevnjuk O. Les mecanismes de la «Grande Terreur» des annees 1937—1938 au Turkmenistan // Cahiers du Monde russe. 1998. 39/1—2.

Я сам занимаюсь фундаментальной проблематикой достоверности статистики смертности в ГУЛАГе и могу сказать, что в некоторых локациях там точно далеко не все чисто. Подробности будут как наберу достаточно убедительного материала.

И еще раз спасибо за обстоятельный ответ.
Меня главным образом интересуют цифры расстреляных, а именно, более-менее устоявшиеся и на сегодня принятые за достоверные и близкие к окончательным цифры Земскова (ок. 800 тыс. за 21-53 гг. по политич. обвинениям).

Может и бессмысленно профессиональному историку такой вопрос задавать, но тем не менее...
Считаете ли вы вероятным применение к этим цифрам коэффициента 2?

>Подробности будут как наберу достаточно убедительного материала.
жду нетерпением тчк
:)

близкие к окончательным цифры Земскова (ок. 800 тыс. за 21-53 гг. по политич. обвинениям).
----
Ну вот как раз ссылка выше на статью Теплякова и есть критика "цифр Земскова"- ибо на самом деле нет "цифр Земскова"(это такое даже несколько сакральное словосочетание:)), а есть цифры из справки полковника Павлова, на которую Земсков(да и не только он) ссылаются.


---Считаете ли вы вероятным применение к этим цифрам коэффициента 2?---
На данный момент нет.
В целом, я выступаю против таких смелых сенсационалистстких догадок от частного к общему. Я скорее сторонник скурпулезной и нудной работы в местных архивах по перепроверке сводной статистики- case-studies наше все.

Но со статистикой расстрелов в СССР очень много неясного, поскольку мы до сих пор не имеем вменяемой картинки по общеуголовным преступлениям в 1921-1937 гг. Вообще центральные архивы НКЮ за первую половину 1930-х в плачевном состоянии (нет данных по системе ГУИТУ, нет данных по расстрелам всех категорий осужденных). Так что еще работы для историков непочатый край.

>ссылка выше на статью Теплякова и есть критика "цифр Земскова"
Спасибо. Займусь ее чтением.

>не имеем вменяемой картинки по общеуголовным преступлениям
Основной интерес по понятным причинам имеет статистика по полит. статьям.
Полагаю, впрочем, что бардак в статистике и там и там был примерон одинаковым.

> Полагаю, впрочем, что бардак в статистике и там и там был примерон одинаковым.

Тут много тонкостей, как выше отметил хозяин этого журнала. Например, "справки Павлова" (http://www.alexanderyakovlev.org/fond/issues-doc/1009312) содержат информацию об *осуждённых* к ВМН, что, насколько мне известно, не включает заключённых (в том числе подследственных), расстрелянных без суда во время эвакуаций 1941-1942 годов. Вот, например, недавно обсуждавшиеся в другом журнале выдержки из статьи Л. Г. Степановой "По законам военного времени... Их судьба была неизвестна (Об эвакуации заключенных из тюрем Краснодарского края)" -- http://kubanmemo.ru/library/Kropachev01/4%20conf.pdf , с. 253 и далее. Там подробно описана судьба эвакуированных политзаключённых Краснодарского края, в том числе расстрелянных по приказу Будённого, Кагановича и Селезнёва:

1. Краснодарская тюрьма No 1 – 1-й этап. ... Оставшиеся 110 заключенных, осужденных за контрреволюционные преступления, были расстреляны.

2. Усть-Лабинский пересыльный пункт – 1-й этап. ... расстрелять 378 осужденных и подследственных за контрреволюционные преступления. Выполнив приказ ...

3. Краснодарская тюрьма No 1 – 2-й этап. ... Высшая мера наказания была приведена в исполнение в отношении 88 заключенных, осужденных за контрреволюционную деятельность.

4. Усть-Лабинский пересыльный пункт – 2-й этап. ... количество осужденных за контрреволюционную деятельность и бандитизм составляло 29 человек. ... расстрелять заключенных, осужденных за контрреволюционные преступления.

5. Внутренняя тюрьма НКВД. ... 97 человек, обвиняемых за контрреволюционные преступления ... Обвиняемые за контрреволюционные преступления были расстреляны.

6. Абинский спецлагерь. ... 2 сентября все заключенные прибыли в Баку и были сданы для дальнейшего конвоирования в Красноводск.

7. Армавирская тюрьма No 2. Остальные заключенные (414 человек, получившие срок за контрреволюционные преступления и сидевшие в Армавирской тюрьме, а также 98 человек из присоединенной к эшелону группы) 16 августа были расстреляны.

Спасибо, интересно.

Все такого рода уточнения дают "поправку второго порядка" к цифре политических умертвий.
Меня же интересует, есть ли какие-то данные, которые указывают на то, что эта цифра (округленно 800 тыс.) изменится в разы, например вдвое.

Мне не приходилось сталкиваться с научно обоснованными попытками оценить коэффициент за весь период 1921-1953гг. Проблема в том, что если в 1933-м году, как было написано выше, "получилось занижение количества расстрелянных, как минимум, в 6 раз", то это не обязательно означает, что шестикратное занижение было и в 1932-м, 1934-м и т.д.

Более того, в разные периоды могли быть разные дополнительные категории, которые по тем или иным причинам не учитывались, как вышеупомянутые расстрелы 1941-1942 гг. И с этими категориями тоже могло быть не так просто. Например, расстрел политзаключённых под Орлом в сентябре 1941г. был оформлен через Верховный суд, так что, наверное (точно не знаю), эти цифры были включены в "справки Павлова". А краснодарские расстрелы, судя по всему, не были.

Больше всего интересны общие цифры репрессированных/уничтоженных с 1917 по 1953 года, а то сегодня в России чрезвычайно популярна идея о том, что за всё время красного террора было расстреляно 900+ тысяч. И всё.

"я выступаю против таких смелых сенсационалистстких догадок от частного к общему" - зато это не преминут сделать всевозможные "борцы с режимом", вроде задавшего вопрос. И на вас ссылаться будут. Примерно как сравнение смертности в Бухенвальде в один период и в САЗЛаге в другой привело к воплям, никак из этого не вытекающим.

> близкие к окончательным цифры Земскова (ок. 800 тыс. за 21-53 гг. по политич. обвинениям)

"На 1937-1938 гг. пришёлся апогей коммунистического террора – тщательно организованный, когда было расстреляно от 725 до 740 тыс. человек (известное с начала 1990-х гг. итоговое число в примерно 682 тыс. расстрелянных скорректировано новейшими исследователями в сторону увеличения) [Трагедия советской деревни. Коллективизация и раскулачивание. Документы и материалы в 5 тт. 1927-1939. — Т. 5. Кн. 2. 1938-1939. М., 2006. С. 568.]."
А.Г.Тепляков "Процедура: исполнение смертных приговоров в 1920–1930-х годах"

Куртюков Николай Федорович — 16 лет, проживал в г. Москве, Пролетарский р[айо]н, Большая Каширская, дом 38, кв. 4; отец, Федор Яковлевич, работает по поделке вешалок, Куртюков ехал домой со ст. Раздельная, Военный городок (у Владивостока) от зятя Ивана Васильевича Березина, находящегося в Красной армии командиром взвода; на ст. Маслянинская Омской ж[елезной] д [ороги] вышел за кипятком, пролезал под эшелон[ом] к своему поезду, но был задержан охраной эшелона, посажен в вагон и направлен в Нарым.

Нормально так за кипяточком сходил.

благодарю, интересный разбор полётов

Спасибо что читаете.

У нас обожают проклинать Когана, Плинера, Бермана и латыша Эйхманса в придачу, благо фамилии "подходящие". А Долгих "неинтересен".

Спасибо за то, что пишете, освещаете эту тему. Читать тяжело. Но настоящее происходит из прошлого, в частности и _такого_ прошлого.

  • 1
?

Log in

No account? Create an account