June 23rd, 2010

Концепция Ю.Жукова как ревизионизм и фальсификация истинных причин и хода репрессий 1937-1938гг.



В Интернете, среди более образованных сталинистов, очень любящих  мистические словосочетания “ВСЕ НА ДОКУМЕНТАХ!”  распространены cледующие неосталинские перепевы, в трафаретном виде они сводятся вот к чему,- мы,  наивные пост-советские граждане, даже не можем себе представить всю сложность и противоречивость устройства государственной власти в 30-е годы, это мы привыкли, благодоря мифам, насаженным через про-западные СМИ, считать Сталина Вождем и безраздельным владыкой с абсолютными властными полномочиями. А на самом деле, была партийная демократия и власть в СССР была сосредоточена в Пленуме ЦК, у секретарей обкмов, НКВД, но только не в Политбюро. А Сталин ведь формально не занимал никаких государственных постов до начала войны, полномочий никаких не имел. Был просто авторитетным партийцем и сам ничего толком не решал. То ли дело кровавые секретари обкомов! Вроде Эйхе или Хрущева!( О Сталине, “простом партийце”, можно почитать здесь,- http://corporatelie.livejournal.com/5378.html)


Автором этой концепции является достаточно широко известный в узких кругах, титулованный доктор исторических наук, ведущий научный сотрудник Института российской истории РАН Юрий Николаевич Жуков, автора книги “Иной Сталин”, где он срывает покровы. Именно ему и ряду его сторонников принадлежат следующие любопытные идеи:

 а) в организации массовых репрессиях винит Эйхе и кровавых секретарей обкомов, но не Сталина, террор был не благодаря, а вопреки Сталину,- Сталин террор остановил, наказав виновных.

б) утверждает, что репрессии возникли как ответ партийной номенклатуры на инициативу Сталина ввести свободные независимые выборы и многопартийность и самое забавное,

в) что мы даже представить себе не можем какой сложной и комплексной была проблема концентрации власти в Сталинском СССР в 30-е, власть была де сконцентрирована в Пленуме ЦК, в полном соответствии с уставом ВКП(б).

Вот отрывок из интервью с Ю.Жуковым.

Вопрос: Не хватило сталинского авторитета(проводить решения)?
Ответ– Не было у него такого авторитета, когда принимается всё, что он ни скажет. Если это не касалось лично их, его предложения проходили. Если предложения Сталина затрагивали интересы «нового класса» – всё, гроб с музыкой, никаких решений...

Про Сталина доктор исторических наук говорит “ах хорошо бы и сейчас у нас во власти были такие люди”. Что показательно. Поскольку Жуков профессиональный историк, его построения выглядят убедительно, на первый взгляд, особенно если принять его мантру “Сталин хотел, но проклятые партократы вроде Эйхе!”.

Книги Жукова опасны тем, что их постоянно подают как нечто научное, где все “на стенограммах и документах.” Но на самом деле инновационная "теория" Жукова, по сути, пересказ ревизионистской концепции,возникшей на Западе в 1980-х годах, в отрыве от документальных источников.

Постараюсь доказать аргументировано, почему, к сожалению, концепция Жукова банальный ревизионизм и фальсификация.

Моя позиция такова(она совпадает с позицией большинства исследователей данной темы- О.Хлевнюка,Б.Израилова и др.)
Политбюро и Сталин сознательно поощряли:
а) невиданную массовость(санцкионирование всех оперативных приказов НКВД, выделение огромных финансовых средств на так называемые массовые операции)
Б) плановость, жестко контролируемую из центра
В) Беспрецедентную жестокость( узаконенные в Политбюро пытки и дознания, с применением физических методов воздействия, снятие ответственности со следователей)
Вот это нужно очень четко осознать.
Наверху ЗНАЛИ все то, что вылилось в миллионы поломанных людских судеб, но им было, вообщем-то, наплевать, и именно они и были последней инстанцией в запуске маховика репрессий.


 Доктор исторических наук Олег Хлевнюк в своей фундаментальной монографии «Хозяин. Сталин утверждение сталинской диктатуры» вполне четко обосновал современное, совсем не лестное, научное мнение о концепции Жукова: «Многочисленные документы полностью опровергают различные предположения о стихийности террора, об утрате центром контроля над ходом массовых репрессий, об особой роли региональных руководителей и каких-то мифических групп бюрократии в инициировании террора и т. п.

Начало этим теориям было положено так называемыми «ревизионистами» на Западе ещё в 1980-е гг., когда советские архивы были абсолютно закрыты, а сильно идеологизированные постулаты «официальной» западной историографии вызывали отторжение у молодых, склонных к эпатажу «бунтарей» из университетской среды. Под влиянием вновь открывшихся фактов эти западные историки в некоторой мере скорректировали свои позиции.

Одной из важнейших составляющих работы этого направления, в которой делается компромиссная попытка соединить априорные построения о стихийности террора и явно противоречащие им архивные свидетельства, является статья: Getty J. «Excesses are not permitted»: Мass Terror and Stаlinist Governance in the Late 1930s // The Russian Review. Vol. 61 (January 2002). Р. 113-138].

Однако старые заблуждения и выдумки в карикатурно-преувеличенном виде воспроизводятся и в современной России, правда, без упоминания своих предшественников – «ревизионистов» [Жуков Ю. Н. Иной Сталин. Политические реформы в СССР в 1933-1937 гг. М., 2003]. Фантастические картины террора как результата противостояния Сталина-реформатора, стремившегося дать стране демократию, и своекорыстных партийных бюрократов-ортодоксов, всячески притеснявших вождя, основаны на многочисленных ошибках, сверхвольном обращении с источниками, а также игнорировании реальных фактов, не вписывающихся в придуманную схему
» .

Collapse )


Из статьи к.и.н. И.В. Павловой 1937: выборы как мистификация, террор как реальность

Для того, чтобы по­нять, могли ли запланированные на декабрь 1937г. выборы в принципе при­вести к смене власти в СССР, как утверждает Жуков, необходимо ответить на вопрос, что собой представляла тогда реальная власть. Если исходить из понимания, что власть находилась в руках советов и их высшего органа Вер­ховного Совета (ранее ВЦИК), то легко вообразить, что в результате выборов могла произойти смена власти. Однако такое понимание далеко от дей­ствительности: оно не учитывает характера того механизма власти, который существовал тогда в СССР.

Основы этого механизма были заложены после захвата большевиками государственной власти в октябре 1917 г., когда становление нового государ­ства в России пошло по традиционному для нее пути централизации власти и подчинения мест этой власти. Свое оформление механизм новой власти полу­чил в ходе секретной партийно-государственной реформы 1922—1923 гг., су­тью которой была реализация политики «диктатуры партии». В результате воз­никло на редкость простое и архаичное устройство власти, не связанное ни законами, ни контролем партии, которая перестала быть партией и преврати­лась в ширму, прикрывающую и освящающую действия ее аппарата.

Хребет новой политической системы образовала иерархия партийных комитетов во главе с назначенными сверху секретарями. Одновременно про­изошло возвышение партийных комитетов над советами, что означало выхо­лащивание и фактическую ликвидацию Советской власти. Управление в со­ветах перешло сначала к их исполкомам, затем к президиумам исполкомов, и, наконец, сами президиумы исполкомов оказались в полном подчинении у партийных комитетов, фактически стали их тенью. В результате проведения политики «диктатуры партии» двойственность политической системы, со­хранявшаяся при Ленине, исчезла.

Возникла уже не партия-государство, а партийное государство, так как партийный аппарат «проглотил» государство и сам стал структурой власти. По типу иерархии партийных комитетов выстраивались иерархические струк­туры всех государственных организаций, и все они состояли под контролем партийных органов. Высшие органы партийного аппарата — политбюро, орг­бюро и секретариат ЦК — являлись официально признанной властью в СССР, но властью неконституционной, так как действовали вне Конституции. Об этих органах власти и их директивной государственной деятельности не было ни слова и в тексте Конституции 1936 года. Документы показывают, что и высшие органы партийного аппарата являлись прикрытием реальной власти фракционной группы Сталина, состав которой постоянно менялся («тройка», «семерка», «восьмерка», «девятка» и т.д.), но которая действовала как реальная власть уже с 1922, а не с 1937 года. Именно Сталин, приближая к себе в разное время того или иного члена своего окружения, принимал все политические решения, которые оформлялись как решения высших органов партийного аппарата, затем государственного в Центре и на местах.

(Вопросы Истории. 2003. № 10. С. 19—37.)

Цитата из уже цитировавшейся фундаментальной монографии Олега Хлевнюка:"«Получив практически все ключевые документы о массовых репрессиях 1937-1938 гг., мы имеем все основания рассматривать «Большой террор» как серию централизованных, спланированных и проводимых на основании решений Политбюро (фактически Сталина) массовых операций по уничтожению так называемых «антисоветских элементов» и «контрреволюционных национальных контингентов». Их целью была ликвидация «пятой колонны» в условиях обострения международной обстановки и нараставшей угрозы войны. Именно поэтому большая часть арестованных в 1937-1938 гг. (по меньше мере, около 700 тыс. человек) были расстреляны. Ни в один другой период советской истории  таких массовых расстрелов не было. Исключительная роль Сталина в организации этого всплеска не вызывает сомнений и абсолютно подтверждается всеми документами. Сформулируем мысль еще более определенно. Все, что известно сегодня о подготовке и проведении массовых операций 1937-1938гг., позволяет утверждать, что без приказов Сталина «Большого террора» просто не было бы, а массовые репрессии (несомненно, характерные для сталинской системы в целом) оставались бы на том «среднем» или «выше среднего» уровне, который наблюдался в середине 1930-х годов, а затем с 1939г. вплоть до смерти Сталина»

Итого, Ю.Жуков является автором научной фальсификации рангом повыше, чем пропаганда для леммингов вроде пыхаловской или мухинской, но фальсификация, сделанная умело остается фальсификацией, как бы искусно она не была бы создана и сколько бы документов в списке источников не приводилось.