February 22nd, 2014

Конкурс-смотр на лучший лагпункт-колонию ГУЛАГ НКВД в 1944-1945гг.

Чем меня всегда "вдохновляла " советская администрация 1920-х-1950-х годов разных уровней, всех ведомств и видов, так это неизбывной, щемящей и далеко не всегда уместной страстью ко всяческого рода соцсоревнованием, победитель которого, естественно, награждается почетной грамотой и местом на доске почета. И все бы ничего, если соцсоревнование  касалось "гражданских" отраслей, колхозов или там заводов. Больше угля, больше молока на благо страны, это все ладно. Можно этот пафос разделять, можно критически относится к делу Стаханова.

Но эта имманентная страсть к кампанейщине начинала приобретать откровенно сюрреалистический ореол и особенно странно "преломлялась" в работе органов в 1937-1938гг. в годы Большого террора, а также в советской пенитенциарной системе: ГУЛАГе НКВД СССР.

Источники сохранили следующие кафкианские, с моей точки зрения, экзерсизы репрессивной деятельности госбезопасности.

"Дело доходило до того, что в проведении арестов организовывали соревнование. Вот что говорилось, например, в приказе наркома внутренних дел Киргизской ССР Лоцманова от 9 марта 1938 года «О результатах социалистического соревнования Третьего с Четвертым отделом УГБ НКВД Кир[гизской] ССР за февраль месяц 1938 года»:

« Четвертый отдел в полтора раза превысил по сравнению с 3-м отделом число арестов за месяц и разоблачил шпионов, участников контрреволюционных] организаций на 13 человек больше, чем 3-й отдел.
На тройке рассмотрено дел по объектам 3-го отдела (включая периферию) на 25 чел. меньше, чем по объектам 4-го отдела, однако 3-й отдел передал 20 дел на Военколлегию и 11 дел на спецколлегию, чего не имеет 4-й отдел. Зато 4-й отдел превысил количество законченных его аппаратом дел (не считая периферии), рассмотренных тройкой, почти на сто человек (95)....По результатам работы за февраль месяц впереди идет 4-й отдел"[1]
.

В КРО УНКВД НСО в конце 1937 г. существовало соревнование между отделениями по количеству арестов, когда каждое из них обязывалось в ближайшие три-четыре дня закончить порядка 150 дел. Те начальники, у кого арестованных оказывалось меньше, подвергались разносам .Замначальника УНКВД НСО И. А. Мальцев в первой половине декабря 1937 г. на совещании оперативного состава в г. Томске заявил следующее: «Партия и правительство продлило срок работы троек до 1 января 1938 года. За два-три дня, что оставались до выборов в Верховный Совет, вы должны провести подготовку к операции, а 13 декабря после выборов... начать "заготовку". Даю Вам 3 дня на "заготовку" это значит на арест людей), а затем Вы должны "нажать" и быстро закончить дела... "Колоть".., не обязательно, давайте в дела "нерасколотых" два показания расколотых" и всё будет в порядке. Возрастным составом арестованных я Вас не ограничиваю, давайте стариков. Нам нужно "нажать*9, т. к. наши уральские соседи нас сильно "поджимают"... По РОВС вы должны дать до 1 января 1938 года не менее 1000 человек, по полякам, латышам и других не менее 600 человек, но в общей сложности я уверен, что за эти дни вы "догоните" до 2000 чел. Каждый ведущий следствие должен заканчивать не менее 7-10 дел в день — это немного, т. к. у нас шофера в Сталиноке и Новосибирске "дают" по 12-15 дел в день. Хорошо работающим после совещания я "подброшу" денег, а вообще без наград они не останутся. Учтите, что ряд гор-отделов — Кемеровский, Прокопьевский и Сталинский — вас могут опередить. Они взяли на себя самообязательство выше, чем я вам сейчас предложил»
В начале февраля 1938 г., проводя оперсовещание с начальниками ГО-РО НКВД, Мальцев поддержал обязательства некоторых местных руководителей в ближайшее время арестовать по 300-500 чел. и приказал всем на них равняться. Прибыв в апреле 1938 г. в Томск, Мальцев раскритиковал оперсостав за недостаточное количество арестов 508 арестованных в январе, 1.672 — в феврале, 109 — в апреле 1938 г. по территории современной Томской области) и нежелание бороться с врагами.
Соревновались везде. Сослуживец начальника УРКМ УНКВД по Московской области М. И. Семёнова показал: «Мне неоднократно приходилось слушать такие разговоры Семёнова с [Г. М.] Якубовичем после заседания тройки, когда Семёнов говорил Якубовичу: "Ты сколько сегодня осудил?", на что Якубович отвечал: "'Человек 500". Семёнов же тогда говорил Якубовичу, смеясь: "Мало... А я — шестьсот!"<...>
Начальник УНКВД по Челябинской области Ф.Г.Лапшин показал, что «проводимая работа по изъятию антисоветского элемента носила форму дикого соревнования, в докладах по пятидневкам был один главный вопрос — «Сколько?»».
 На одном из оперсовещаний в УНКВД прозвучала такая выразительная начальственная оценка: «Плохо льётся кровь врагов у нас в Челябинской области, вот другое дело в Свердловске, там по-настоящему течёт кровь рекой...».
 Для чекистов районного звена аналогичные формулы также были типичны: начальник Локтевского РО УНКВД по Алткраю И. У. Абрамович на заседании райкома в 1938 г. заявил, что про него говорят, что за время работы в Краюшкинском РО НКВД «все руки его стали по локти в крови», и он обещает «показать себя с этой стороны и в Локтевском районе[2].


Но эти соцсоревнования относительно неплохо изучены и довольно широко известны в узких кругах, интересующихся историей Большого террора.

В  данном посте я хотел бы затронуть, с моей точки зрения, не менее психоделический, но совсем малоизвестный "соревновательный" сюжет, касающейся моей профильной темы.
А именно советского пенитенциарного ведомства, ГУЛАГа НКВД.И опубликовать ряд  документов о проведении одного примечательного конкурса между лагерями и колониями ГУЛАГа, с почетными грамотами, пианино и баяном в качестве приза от комиссара госбезопасности т.Добрынина.
Реально разрывает сознание, когда читаешь материалы по конкурсу на "Лучший лагерь-колонию" в ГУЛАГе 1944 года, с компетентным жюри и заявками конкурсантов, где люди вообще-то умирали тысячами  том числе от алиментарной дистрофии.

В Государственном архиве Российской Федерации сохранился довольно большой массив документов об этом конкурсе. Несмотря на то, что Положение о смотре на лучший лагерь колонию публиковалось в многотомной "Истории сталинского ГУЛАГа"(этот документ приводится мной первым по счету), остальная часть отчетной документации не публиковалась, не известна широкому читателю и приводится мной впервые.


[1] Цит.по. Доклад «Комиссии Шверника»: РГАНИ. Ф. 6. Оп. 13. Д. 39а. Л. 4-199. Заверенная копия. Машинопись. Реабилитация: Как это было. Документы Президиума ЦК КПСС и другие материалы. Т. II. Февраль 1956 – начало 80-х годов. М., 2003.
[2] Цит.по Тепляков А. Г. Машина террора: ОГПУ-НКВД Сибири в 1929–1941 гг. М., 2008.

Collapse )