?

Log in

No account? Create an account
Previous Entry Share Next Entry
Оригинал записки Величко о назинской трагедии из Государственного архива Новосибирской области
corporatelie

Cегодня получпил из Государственного архива Новосибирской области оригиналы знаменитой записки инструктора-пропагандиста Нарымского окружкома ВКП(б) В.А. Величко об одиозной даже по весьма мрачным меркам карательной политики и пенитенциарной системы первой половины 1930-х трагедии на острове Назино, где за редкордно короткие сроки( месяцы) погибло несколько тысяч ссыльных. Представляю ее Вашему вниманию с пространным комментарием из фундаментальной монографии профессора С.А. Красильникова "Серп и Молох". О том, что мерки были действительно мрачные см. посты о других  "инцидентах":
Санитарная катастрофа в Томском ИТУ в 1931-1932 гг. : документы ЦДНИ ТО.
Забытая гуманитарная катастрофа в Колпашевском ИТУ 1932 года

В блоге я уже публиковал сканы копии записки Величко, отложившейся в архивах Политбюро ВКП(б) в Москве. Этот же скан- оригиал из сибирских архивов, с подписью самого Величко. В сети сканы публикуются впервые.


П-3, оп.1, д.540а, 116.jpg

П-3, оп.1, д.540а, 117.jpg


П-3, оп.1, д.540а, 118.jpg



П-3, оп.1, д.540а, 119.jpg

П-3, оп.1, д.540а, 120.jpg

П-3, оп.1, д.540а, 121.jpg

П-3, оп.1, д.540а, 122.jpg

П-3, оп.1, д.540а, 123.jpg

П-3, оп.1, д.540а, 124.jpg

П-3, оп.1, д.540а, 125.jpg

П-3, оп.1, д.540а, 126.jpg

Источник: ГАНО. Ф. П-3. Оп. 1. Д. 540а. Л. 116-126. Машинописный подлинник, подпись - автограф. Публиквоалось письмо в нескольких изданиях, впервые в Спецпереселенцы в Западной Сибири. 1933-1938. - Новосибирск, 1994. - С. 89-100.


"Кампания  по  высылке  из  сельской  местности  в  конце  мая—  первой половине  июня 1933  г.  не  избежала «перегибов».  В  выступлении 4  июля 1933  г.  перед  начальниками  вновь  создаваемых  политотделов  МТС  пол-пред  ОГПУ  по  Западной  Сибири  Н.Н.  Алексеев  отмечал:  «...когда  спрашиваешь  район,  сколько  у  него  кулаков  есть,  то  он  отвечает— 360—250  и  т.  д.  Мы  даем  разрешение  выселить 100  человек,  а  когда  начинаем выселять,  подбирать  этих  кулаков,  чтобы  не  допустить  ошибок,  прове-ряем,  то  оказывается 70  набрали,  а  больше  нет.  А  запрос  большой  сек-ретарь  райкома  подписал  и  всякая  такая  история.  Вот  эти  извращения у  нас  кое-где  были»
  Говоря  о  широко  распространенной  практике массовых  репрессий,  Алексеев  сделал  весьма  интересное  признание:  «В других  краях  поступили  еще  хлеще,  как,  например,  на  Северном  Кавказе.  Причем  арестовывали  в   деревнях  кто  кому  не  лень,  столько,  сколько  влезет  и  даже  больше  того,  что  влезет  в  тюрьму.  Забили  все тюрьмы,  начали  импровизировать,  устраивать  подвалы,  загонять  туда людей  и  т.  д.  Вот,  например,  Северный  Кавказ  в  порядке  выселения  в трудовые  поселки  стал  очищать  свои  курортные  местности  и  выселял всяких  людей,  в   частности,  прислал  к  нам  кулака 103  лет  и  женщину 86  лет  выселил  в  трудпоселок,  как  проститутку (в  зале  смех)»   В  своем достаточно  вольном  изложении  событий,  связанных  с  проходившей  в эти  месяцы  массовой  депортацией  в  северные  территории  Западной  Сибири  из  европейской  части  страны «новых  контингентов»,  Алексеев обошел  драму  массовой  гибели  людей  на  одном  из  островов  на  Оби,  вошедшую  в  историю  как  Назинская  трагедия.
Эшелоны  с  людьми,  причисленными  к  упомянутым  выше  шести  категориям  и  определенными  для  размещения  во  вновь  создаваемых  труд-поселениях,  начали  поступать  в  пункты  сбора ( Томск,  Омск,  Ачинск)  уже  с  9  апреля 1933  г.  За   месяц  до  начала  навигации( первые  числа мая)  в  регион  прибыло 33 493  чел.,  а  до  начала  июня  еще 5 229  чел.,  всего 38 722 чел.  Прибывших  чекисты  разделяли на группы «сельского населения 22 591 чел., городского и пригородного  8 165 чел., городского рецидива 7 966 чел.»

В  своей  информации  на  имя  Ягоды  от 15 мая 1933  г.  Алексеев  характеризовал  состав,  состояние  и  перспективы  расселения на  Севере  почти 8  тыс.  чел.  «городского  деклассированного соцвредного  элемента »  следующим  образом:  «...[ в ]  основной  массе (92 %)  мужчин,  большинство[в]  возрасте  до 30  лет,  очень  плохо  одетых,  обутых,  вовсе  не  имеющих  трудовых  навыков <...>  [В]  целях  избежания  массовых  побегов [а]  также  территориальной  изоляции  деклас-сированного  соцвредного  элемента[от]  прочей  массы  трудпоселенцев  и коренного  населения  края  расселяем  деклассированных [в]  удаленных северных  районах  отдельными  поселками <...>  Учитывая  особые  трудности  освоения  Севера [в]  сельском  хозяйстве,  полную  неприспособ-ленность  деклассированного  элемента[к]  этой  деятельности,  прошу  по-добного  контингента [в]  дальнейшем [в]  край  не  направлять».  Однако именно  тогда  вышедшие  из  Томска  баржи  с 6  074  «деклассированными элементами» из Москвы и Ленинграда достигли территории  Александ-ро-Ваховской  штрафной  комендатуры(современный  Александровский  р-н Томской  обл. —  С.К.).  Люди  были  высажены  на  остров  на  Оби  напротив устья  ее  притока  р.  Назина  и  находились  там  около  месяца,  ожидая расселения  по  поселкам  комендатуры.

Резкое  изменение  климатических условий (потепление  сменилось  заморозками  и  снегом),  отсутствие достаточного  продовольствия  и  неготовность  местных  чекистов  к приему  и  размещению  такого  количества  больных,  истощенных  и  дезорганизованных  людей,  а  также  концентрация  на  небольшом  островке рецидивистов  привело  к  трагедии:  по  оценкам  работников  комендатуры с 18  мая  по 18  июня 1933  г.  смертность  среди  прибывших  составила  от  1,5  до 2,0  тыс.  чел.
Массовый  характер  приобрело  мародерство,  в  котором  преуспела  и  часть  охраны;  были  факты  каннибализма,  в  силу чего  позднее  остров  получил  названия « Смерть-Остров»,  «Остров  людоедов».  Назинская  трагедия  получила  огласку  в  немалой  степени  благодаря  письму,  которое  в   августе 1933  г.  местный  партийный  работник В.А.  Величко  направил  Сталину.
 Работавшие  в  течение  лета  комиссии,  расследовавшие  трагедию,  пришли  к  однозначному  выводу  о  необходи-мости «прекратить  посылку  в  Западную  Сибирь  рецидивистов-уголовников  ввиду  явной  непригодности  этих  контингентов  к  условиям  освоения Севера».
Озабоченность  регионального  руководства  ситуацией  с  расселением «нового  контингента»  в  северных  комендатурах  имела  серьезные  основания.  Во-первых,  эшелоны  с  выселяемыми  из  европейской  части  страны  в  сибирские  пересыльные  комендатуры (Омск,  Томск,  Ачинск)  начали  прибывать  с  середины  апреля 1933  г. —  до  официального  утверждения  этой  операции  правительством,  а  следовательно,  без  подкрепления  соответствующими  ресурсами  и  фондами.  Последние  запаздывали на  месяц  и  более,  к  тому  же  поступали  в  недостаточном  объеме.  Во-вторых, руководство  СибЛАГа  и  партийно-советские  органы  края  были застигнуты  врасплох  массовым  поступлением  эшелонов  с  т.  н.  соцвредным  элементом (деклассированные  горожане  вперемешку  с  уголовниками),  требовавшим  особых  мер  по  размещению  и  организации  труда.
Было  принято  решение  направить  основную  массу «соцвредных»  в самую  отдаленную  Александро-Ваховскую  комендатуру, имевшую  статуc  штрафной.  Заботясь  прежде  всего  о  том,  чтобы  быстрее «протолкнуть»  социально  опасный  контингент  на  Север,  карательные  и  партийно-советские  органы  не  имели  четкого  представления  о  мерах  его «трудового  перевоспитания».  Более  того,  в  уже  упомянутой  записке  Алек-сеева  на  имя  Ягоды  выражалось  неверие  в  конечную  цель  гигантской операции  по  переброске  на  Север « деклассированных»  и  уголовников для  освоения  необжитых  территорий(годом  позднее  это  будет,  хотя  и в  смягченных  формулировках,  официально  признано  в  секретном  при-казе ОГПУ  от 16 апреля 1934 г.)
В  ответной   телеграмме  от  27  мая 1933  г .  начальник  ГУЛАГа М. Д.  Берман  сообщал:  «Дальнейшее  направление  Вам  деклассированного  элемента  не  предполагается,  повторяю,  не  предполагается.  С вашим  предложением  о  расселении  этого  контингента  в  отдаленных изолированных  районах  согласен<„.>  В  отношении  деклассированного соцвредного  элемента  необходимо  в  ближайшее  время  установить  лагерный  режим.  Организацию  трудкоммун  считать  нецелесообразным».
Однако,  несмотря  на  эти  уверения,  численность  прибывавших « деклас-сированных»  увеличивалась. 28  июня 1933  г.  Алексеев  и  Горшков  вновь телеграфировали  руководству  ОГПУ  и  ГУЛАГа  о  том,  что  данные  Центром  обещания  не  выполняются.
  Но  и  этот  сигнал  не  изменил  ситуацию,  что  подтверждает  рапорт  сотрудника  Омского  оперсектора  ОГПУ в  СибЛАГ  от 23  июля 1933  г.  В  нем,  в  частности,  отмечалось: «Из  состава (16  июля 1933  г.  доставил  из  Москвы 1  719  чел.  —  С.К.)  имеется значительная  часть  инвалидов,  стариков  и  женщин  с  малолетними  детьми <...>  По  неточному  определению,  из  всего  контингента  примерно 30—35 % рецидива, воров, проституток, бродяг и прочих»
В  таких  условиях  катастрофа,  случившаяся  в  районе  д.  Назино Александровского  р-на,  была  неминуема.

В  конце  апреля  из  Москвы  и Ленинграда  в  Западную  Сибирь  были  отправлены  на  поселение  т.  н.  деклассированные  элементы (городские  низы)  и  часть  рецидивистов, осевших  в  этих  городах.  Они  прибыли  в  Томскую  пересыльную  комендатуру  и  находились  там  около  недели.  В  середине  мая  началась « разгрузка»  комендатуры: «новый  контингент»  погрузили  в  несколько  барж и  речным  караваном  в  два  приема  отправили  в  штрафную  Александро-Ваховскую  комендатуру.  18  мая  первый  и 26  мая  второй  караваны  прибыли  в  расположение  комендатуры,  руководство  которой  по  согласова-нию  с  районными  органами  приняло  решение  о  высадке«контингента»  на  речной  остров  на  Оби  у  устья  р.  Назиной.  Уже  с  первых  дней  дезорганизованная  масса  прибывших,  ослабленная  длительной  дорогой при  отсутствии  питания, погрузилась  в  хаос.

Официальная  информация  о  событиях  вблизи  д.  Назино  по  служебным  каналам  поступила  со  значительным  опозданием.  Колубаев,  ко-мендант  каравана,  направленного  из  Томска  в  Александро-Ваховскую комендатуру,  представил  докладную  записку  о  случившемся  коменданту Томской  пересыльной  комендатуры  Г.М.  Кузнецову.  В  этом  документе,  кроме  сухо  изложенных  фактов,  содержатся  и  эмоциональные  характе-ристики:  «<...>  остров  представлял  собой  что-то  УЖАСНОЕ,  ЖУТКОЕ (выделено  самим  Колубаевым.  —  САГ.)»

  Начальник  отдела  трудпоселений  СибЛАГа  И. И.  Долгих  узнал  о  событиях  на  о-ве  Назино  только 3 июня— почти  две  недели  после  начала  трагедии.  Информация  о  происшедшем  на  острове  шла  и  по  партийным  каналам.  Член  бюро  Александровского  РК  ВКП(б)  Власов,  командированный  для  участия  в  размещении  трудпоселенцев,  стал  непосредственным  очевидцем  трагических  событий.  После  того  как 29  мая  бюро  райкома  заслушало  доклад коменданта  Александро-Ваховской  комендатуры  Д. А.  Цепкова,  и  инцидент  получил «партийную  огласку»,  Власов  направил  секретарю  Нарымского  окружкома  ВКП(б)  К.  Левицу  докладную  записку  с  подробным описанием  случившегося.  Информация  Власова  поступила  в  крайком ВКП(б),  откуда  была  направлена  для  сведения  руководству  ОГПУ  и СибЛАГа. 14  июня 1933  г.  полпред  ОГПУ  Алексеев  и  начальник  Управления  СибЛАГа  Горшков  на  запрос  крайкома  ВКП(б)  о  событиях  в Александро-Ваховской  комендатуре  дали  следующий  ответ:  «Повторно затребованы  объяснения  от  Александро-Ваховской  комендатуры  о  допущенных  случаях  преступной  небрежности  при  приеме  партий  деклассированных».
  Примечательно,  что  Долгих,  выехавший 7  июня 1933  г.  с бригадой  партийно-советских  работников  для  обследования  северных комендатур,  находился  все  эти  дни  в  спецпоселках  южнее  г.  Колпашева (административный  центр  Нарымского  окр.).  Только  после  запроса крайкома  о  событиях  на  острове  он  получил  указание  ОГПУ  немедленно  выехать   в   Александро- Ваховскую  комендатуру,  куда   и   прибыл 20  июня 1933  г.  Документы  свидетельствуют  о  том,  что  вялая  реакция руководства  СибЛАГа  на  назинские  события  сменилась  на  активную лишь  после  вмешательства  партийных  органов.  Секретарь  Нарымского окружкома  ВКП(б)  Левиц  прямо  свидетельствовал  об  этом:  «Мы  считаем,  что  приезд  Долгих  был  вызван  нажимом  крайкома  на  Сиблаг  в  результате  наших  телеграмм  и  докладных  записок  крайкому»
  К  этому времени  Нарымская  окружная  контрольная  комиссия  провела  свое  расследование  событий  в  Александро-Ваховской  комендатуре.  В  принятом ею 21  июня 1933  г.  постановлении «О  результатах  проверки  состояния работ  по  хозяйственному  устройству  трудпереселенцев  в  Александровском  районе»  определялась  мера  наказания  виновных:  коменданту  Цепкову  был  объявлен  строгий  выговор  с  предупреждением,  трем  работникам  районного  звена (пос.  Александрово),  ответственным  за  расселение трудпоселенцев,  —  выговор,  окружному  прокурору  было  приказано провести«глубокое  расследование» по  существу этого  дела.
Местные  власти  пытались  навести «порядок»  в  комендатурах  путем применения  жестких  репрессий.  Еще 7  марта 1933  г.  в  телеграмме,  направленной  в  ЦК  ВКП(б)  на  имя  Сталина,  Эйхе  высказал  мнение  о  необходимости  дать «тройке»  ПП  ОГПУ  по  Западно-Сибирскому  краю право  применять  высшую  меру  наказания  в  отношении  лиц,  уличенных «в  контрреволюционной  деятельности».  Тогда  реакции  Москвы  не  последовало.  Повторная  телеграмма  Эйхе,  направленная  в  ЦК  в  начале июля 1933  г.,  достигла  цели. 15  июля 1933  г.  Политбюро  приняло  решение  о  предоставлении«тройке»  ПП  ОГПУ  под  личным  председательством  Полномочного  представителя  ОГПУ  по  Западной  Сибири  права «применения  высшей   меры  социальной  защиты  в  отношении  бандитских  элементов,  терроризирующих  местное  население  и  уже  осевших трудпоселенцев». С  мая  по  октябрь 1933  г.  к  судебной  ответственности по  Александро-Ваховской  комендатуре  были  привлечены 84 чел., из них  к  высшей  мере  наказания— 34 чел.,  в  т.  ч. — 11  чел. «за  людоед-ство», 23 чел. — «за  мародерство и избиения».

Руководство  СибЛАГа  рассчитывало,  вероятно,  исчерпать «назинский   инцидент»  рассмотрением  вопроса   на  бюро  крайкома   партии,  после  чего  ограничить  сведения  о  нем  узковедомственными  рамками. По  возвращении  из  длительной  командировки  по  северным  комендатурам  Долгих  подготовил  подробный  доклад  о  положении  в  Александро-Ваховской  комендатуре  и  принятых  мерах  по  его  урегулированию.  Доклад  со  всеми  материалами  был  представлен  в  ПП  ОГПУ  по  Запсибкраю  и 11  июля1933  г.  вручен  начальнику  ГУЛАГа  Берману,  следовавшему  через  Новосибирск  на  восток.  Было  сделано  все  возможное,  чтобы  поиск  виновных  в  трагедии  на  о-ве  Назино  свести  к  служебному расследованию  коллегией  ОГПУ  персональных  дел  Кузнецова  и  Цепкова.  Однако  ситуацию  круто  изменило  письмо  Величко  партийному  ру-ководству(в  ЦК  и  крайком  партии).

Инструктор-пропагандист  Нарымского  окружкома  партии  Величко в  начале  августа 1933  г.  был  направлен  в  Александро-Ваховскую  комендатуру  для  сбора  информации  о  положении  в  трудпоселках.  Судя по  дате  письма(с 3 по 22  августа 1933  г.),  в  течение  длительного  времени  он  самостоятельно  расследовал «назинский  инцидент»  и  последовавшие  за   ним  события.  Как  показало  сравнение  собранных  им фактов  с  материалами  официальных  комиссий (Долгих  от  СибЛАГа,  Старикова  и  Эйна  от  Нарымского  окружкома  партии),  Величко  не только  достоверно  воспроизвел  картину  случившегося (различия  в  деталях  не  существенны),  но  и  сделал  более  глубокие,  чем  другие,  выводы  о  причинах,  характере  и  последствиях  трагических  событий  в Александро-Ваховской  комендатуре.  Во-первых,  он  обосновал  вывод  о том,  что  событиями  на  самом  о-ве  Назино  трагедия  расселения «нового  контингента»  не  исчерпывалась,  она  продолжалась  в  таежных  поселках— на  местах  расселения  высланных.  Во-вторых,  Величко  заострил  вопрос,  от  которого  постоянно  уходили  работники  ОГПУ,  —  о значительных  ошибках  и  просчетах,  допущенных  в  ходе  операции  по «очистке»  городов  от «деклассированного  элемента»  (неправомерная высылка  части  лиц,  в  т.  ч.  коммунистов).  Главный  вывод  его  сводился к  тому,  что «сорвано  трудовое  поселение  и  освоение  Севера  на  этом участке  и  сорвано  с  таким  скандалом»

 Наконец,  Величко  предал  материалы  своего  расследования  широкой (по  тому  времени)  огласке —  направил  письма  по  трем  адресам:  Сталину,  Эйхе  и  секретарю  Нарым-ского  окружкома  Левицу.  Таким  образом,  события  вышли  за  рамки карательного  ведомства,  им  была  придана  партийно-политическая  окраска.  О  том,  что  письмо  дошло  до  Сталина,  свидетельствует  факт  обсуждения  изложенных  в  нем  событий  на  заседании  Политбюро,  правда,  почти  с  полугодовым  интервалом,  10  марта 1934  г.
В «особой папке»  Западно-Сибирского  крайкома  сохранился  машинописный  экземпляр  письма  с автографом  автора
Местные  власти  вынуждены  были  остро  реагировать   на  сигнал :
15  сентября 1933  г.  специальным  постановлением  бюро  крайкома  была создана  комиссия  во  главе  с  председателем  краевой  контрольной  комиссии  ВКП(б)  М.М.  Ковалевым «по  заявлению  т.  Величко»

 Она  работала почти полтора месяца и подтвердила  достоверность изложенных фактов. По  докладу  комиссии  Ковалева   ноября 1933  г.  бюро  крайкома  партии  приняло  постановление.  В  преамбуле  документа  указывалось,  что  приведенные  в  письме  Величко  факты  в  основном  подтвердились.  В  постановляющей  части  одобрялись  принятые  ОГПУ  репрессивные мероприятия  в  отношении  работников  среднего  звена  СибЛАГа,  непосредственно  проводивших  операцию  по  расселению  трудпоселенцев  в Александро-Ваховской  комендатуре,  а  также  содержались  достаточно жесткие  определения  в  адрес  руководства  СибЛАГа.  Начальнику  Сиб-ЛАГа  Горшкову  был  объявлен  строгий  выговор«за  отсутствие  должной распорядительности  в  деле  организации  расселения  деклассированного элемента».  Такая  оценка  деятельности  Горшкова  отразилась  на  после-дующей  его  карьере —  22  ноября 1933  г.  в  связи  с  реорганизацией  управления  СибЛАГа  он  был  освобожден  от  занимаемой  должности. Строгому  взысканию  также  подвергся  начальник  Отдела  трудпоселений СибЛАГа  Долгих.  Однако  он  не  был  отстранен  от  должности  и  пребывал в  ней  до1938 г., а  затем  был  откомандирован в Красноярский  край.
Комиссия  Ковалева  пришла  к  заключению,  что «деклассированные»  в  значительной  массе  не  были  приспособлены  к  физическому  труду  и не  имели  достаточного  хозяйственного  опыта,  а  потому  не  могли  являться  тем  контингентом,  который  бы «крепко  осел»  в  северных  районах.  Однако  гулаговский  опыт  освоения  Севера  путем  массового  расселения  деклассированных  не  получил  принципиальной  оценки.  Обобщающих  оргвыводов  не  последовало.  В  постановлении  бюро  крайкома предлагалось  проработать  лишь  конкретный  вопрос  о  целесообразности дальнейшего  пребывания «деклассированных  трудпоселенцев»  в  Александровской комендатуре.

Назинская  трагедия  невольно,  но  ярко  высветила  всю  абсурдность попыток  перенесения  опыта  освоения  новых  территорий  репрессированным  крестьянством(«кулацкая  ссылка»)  на  другие,  преимущественно  городские  маргинальные  слои (деклассированные,  уголовные  элементы  и  т.  д.).  Власти  были  вынуждены  приступить  к  корректировке плана  высылки «нового  контингента»  в  Западную  Сибирь.  По  данным начальника  отдела  трудпоселений  СибЛАГа  Долгих,  цифры  для  Западной  Сибири(согласно  получаемым  уведомлениям  ОГПУ  и  ГУЛАГа)  ме-нялись  следующим  образом: 7  февраля 1933  г. — 1  млн  чел., 11  марта—  500  тыс., 15  мая— 375 тыс., 19  мая— 360 тыс., 22  мая— 350 тыс.,  5  июня —  300  тыс.,  29  июня —  200  тыс.,  31  июля —  100  тыс.  чел. В официальной  справке  для  крайкома  партии  Долгих  отмечал:  «Всего  в 1933  г.  в  Западную  Сибирь  было  завезено 131  955  чел.  нового  контин-гента.  Из  этого  числа  убыло  на 1  сентября1933  г.:  умерло— 1 403 чел.,  бежало— 15 524 чел., передано  лагерям— 13 610 чел.,  освобождено—  3 436 чел.,  убыло  по  разным  причинам— 5 810 чел.  Остающиеся  на 1 декабря  трудпоселенцы  нового  контингента  71 899 чел.  распределяются по  характеру  освоения:  на  угле  в  южных (кузбасских.  —  С.К.)  комен-датурах  —  23  347  чел .,  [ на ]  сельх оздеятельности   на   Север е  — 40 731 чел.,  осталось на пересыльных  комендатурах— 5 413 чел.»
Эта  карательная  статистика  является  убедительным  доказательством фактического  провала  задуманного  и  разработанного  руководством ОГПУ  замысла  по  проведению  гигантской  социальной  утилизации  и использованию труда  многочисленных  маргинальных  групп городского и  сельского  населения,  особенно  т.  н.  деклассированного,  социально-вредного  элемента.  Более  того,  ход  расследования  причин  трагедии  на о-ве  Назино  показал,  что  о   каком-либо  серьезном  трудовом  перевоспитании «соцвреда»  руководство  ОГПУ  и  не  помышляло.  Приоритетной  для  него  была  задача  по «проталкиванию»  выявленного  в  ходе «зачисток»  западных   и  центральных  территорий «контингента »  на Север,  остальное  предполагалось  возложить  на  плечи  региональных  органов."

Цит. по Красильников  С. А.   Серп  и  Молох.  Крестьянская  ссылка   в  Западной  Сибири  в 1930-е   годы.—  М.:  2003. С.100-106.



  • 1
Интересна судьба самого Величко.

Пережил все пертурбации 1930-х и умер в 1987 г.

Василий Арсеньевич Величко (1908-1987) – инструктор-пропагандист Нарымского окружкома ВКП (б), известен специалистам как автор письма Сталину о случаях людоедства среди спецпереселенцев Назинского острова (1933 г.) [8, С.67-79]. Он также был автором письма в Сибкрайком о причинах смертности селькупов Тымской производственно-охотничьей станции (1935 г.) [9, Л.53-64]. Позднее известен как писатель, чьей постоянной темой были рассказы и очерки о социалистических преобразованиях в жизни народов Западной Сибири.



Edited at 2014-07-01 09:05 am (UTC)

эта история была уже в сети, совершенно точно читал всё это пару лет назад в жж. причём в виде сканов, единственное что, возможно это были сканы из книги, а не документы

Скорее всего, эти сканы я и выкладывал. Там были сканы копии из московского архива(РГАСПИ), дошедшей до центральной власти, а здесь оригинал самого письма из ГАНО(Новосиб).

Спасибо Вам за памятник - как источник мы это получили, а теперь как памятник.

Спасибо. Я просто считаю, что переводить "в цифру" документы очень важное дело, вот в меру сил на свои средства и копирую.

Спасибо Вам за всё.

Да, делов понатворили троКцисты...

(Deleted comment)
Это не лагерь, скорее ссылка.

Я в 60-х годах работал в тех местах (геофизика, затем дноуглубительные работы на Оби от устья Томи и ниже.) Мог бы добавить ещё несколько похожих рассказов. Слышал их от выживших спецпереселенцев и от сибиряков-крестьян, которые по разнарядке возили на лошадях зимой "за болота" ссыльных. Немало порассказывал и наш пожилой боцман. Он в 30-х годах был капитаном небольшого теплохода и перевозил баржами этих несчастных.

Так порассказывайте, будьте ласка. Пусть в кратком изложении - но всё это крайне интересно. А то ведь так в песок и уйдёт...

лично меня всегда пугал паралич

0тчего теперь о таких людях ничего не слышно например мне? Искоренён как чум когда то и можно не опасаться, что сия "кара" постигнуть может например меня внезапно или ??

Жуть,конечно. Жили люди, детей растили, мечты имели, а тут раз, вышел за папиросами и всё. Семьи моих дедов (репрессированы были и семья моего деда, и бабушки)были высланы из благодатного алтайского края в Сибирь, Томскую область, посёлок для спецпереселенцев. Там в Асиновском районе и мама моя на свет появилась. Память-это правильно.

В 1975-М слышал об этом от местных Нарымских жителей.

(Deleted comment)
  • 1